Наше развитие и становление — процесс воистину экстраординарный. Мы приходим в этот мир открыты­ми, наивными и невинными. Все, что мы делаем, для нас ново. Жизнь дарит радость, благоговение, удивление и восхищение; мы находим огромное удовольствие в делах абсолютно простых. В младенчестве мы кричим от вос­торга, впервые услышав собственный голос и обнаружив в себе способность смеяться, можем долго и пристально разглядывать движения своих рук и пальцев. Малыша­ми веселимся, когда дотягиваемся до стола, и заливаемся смехом, сделав первые шаги.

Мы оглядываемся, чтобы посмотреть, видит ли нас кто-нибудь, и учимся распознавать выражение родитель­ских лиц — так ли радостно и им. Если они хлопают в ла­доши и подбадривают нас, нам хорошо, и мы хотим ходить и ходить, пока не научимся твердо и самостоятельно сто­ять на ножках. Если же нас ругают за то, что мы касаемся стола и хватаем все подряд, познав радость самостоятель­ного передвижения, нас охватывает смятение от смешан­ных посланий. Мы начинаем понимать, что их радует, а что нет. Однако в этом возрасте, когда осознание того, что доставляет родителям радость, возрастает, мы все равно сосредоточены на своих собственных потребностях и по­лучении того, чего мы хотим, и тогда, когда хотим. Если нужно, мы вовсю пользуемся эмоциями как средством по­казать, что желаем этого. Нас ничем не остановить.

В возрасте от трех до шести лет все кардинально меня­ется. Мы вступаем в фазу социализации — когда нужно перестать быть центром Вселенной и начать делить пред­назначенное только нам внимание с другими. В результа­те мы втягиваемся в борьбу за внимание и ищем похвалы, признания, одобрения и приятия с целью получить лю­бовь и испытать довольство собой.

Наша мотивация смещается с собственных желаний к удовлетворению потребностей других. Мы узнаем, что для всего есть время и правила, и обнаруживаем: наши желания удовлетворятся лишь в том случае, если мы на­учимся ладить с другими и подстраиваться под их нужды. Наши истерики больше никто не терпит, нас бранят за то, что сходило нам с рук еще совсем недавно. Наша эмоцио­нальная реакция начинает отражать чужую: родитель­скую, братишек-сестренок, нянечек и воспитателей.

Но даже пройдя всю эту перестройку, наш внутрен­ний ребенок остается любопытным, непреклонным, мя­тежным и готовым открывать новое. В качестве примера возьмем обучение езде на велосипеде. Мысль о новеньком двухколесном друге приводит нас в восторг, ведь это пер­вый вкус свободы, независимости и осознания, что нам что-то подчиняется. Когда мы впервые взбираемся на «ве­лик», мы чувствуем себя в безопасности — родители нам сказали, что есть вспомогательные колесики, которые не дадут нам упасть. Мы понимаем, что на эти колесики мож­но положиться, они помогут устоять и ехать вперед. Когда их отцепляют, мы пытаемся научиться держать равновесие и управлять этой машиной. Мы падаем, встаем и пробуем снова, пока не освоим искусство езды на велосипеде. И не важно, что иногда приходится плакать, — мы не сдаемся. Мы лишь тогда падаем духом и обижаемся, когда кто-то говорит, будто мы ведем себя не очень хорошо, и мы усва­иваем: плакать — это плохо, раз за это ругают.

В возрасте от 6 до 13 лет нас настигает новая волна проблем и испытаний: это период, когда мы наиболее впечатлительны и восприимчивы к мнениям и взглядам других, даже совсем незнакомых людей. Вообще-то боль­шинство историй, которые мы затем пересказываем всю жизнь, уходят корнями именно в этот период — именно Сейчас закладывается наша самооценка, уверенность в себе, чувство собственного достоинства и будущее само-восприятие. Как раз в эти годы обусловленность и делает свое «грязное» дело по отношению к нашей индивидуаль­ности и самовыражению, ведь тогда мы и совершаем со­знательный выбор подавить своего внутреннего ребенка. Мы усваиваем, что выражать эмоции или говорить о сво­их потребностях не всегда приветствуется и одобряется, а порой и вовсе бывает неуместно. Наши представления о любви и ожидания начинают вырисовываться только в отношении к нам тех, кто старше.

В этом возрасте мы также начинаем искать признания, поддержки и одобрения, в которых так нуждаемся, вне семьи. Мы хотим нравиться и слышать от других, что мы особенные, умные, одаренные, веселые, любезные, наход­чивые и талантливые. Именно в это время наши истории становятся нашей идентичностью. Если нам говорят, что мы хорошие дети, способные ученики, приятны в об­щении, симпатичны или даже красивы, перспективны и вообще далеко пойдем, мы охотно верим и у нас фор­мируется здоровое представление о самих себе. Если же, наоборот, нам говорят, будто мы тупые, безнадежные, неполноценные, смутьяны, отвратительные ученики, не­удачники в социальном плане, неспособны сделать пра­вильный выбор или просто недостаточно хороши — или что никогда ничего в жизни не достигнем, — мы им тоже верим и у нас складывается нездоровое восприятие себя.

В результате мы живем, опираясь на — или споты­каясь об — эти мнения всю последующую жизнь. Если наши представления о себе здоровы, то «здоровы» и наши истории, и наоборот: нездорово самовосприятие — ему под стать и наши рассказы о себе. Однако, сколь бы замечательным ни было наше детство и связанные с ним истории, у каждого из нас найдется по меньшей мере одна тема, с которой мы боремся и о которой то и дело повествуем, когда не удовлетворены собой. Правильно это или нет, справедливо или несправедливо, но это пе­риод в жизни, когда ожидания других и их собственные нездоровые истории влияют на нас больше всего и служат самосбывающимися предсказаниями нашей зрелости.

Видя, как обусловленность влияет на нас и наши исто­рии, нетрудно догадаться, почему мы всю жизнь с чем-то боремся и страдаем и почему все эти байки оказывают столь сильное воздействие на наше здоровье. Легко понять, как каждое событие, ситуация и сюжет, возникшие в этот период, становятся источниками мыслей, которые раз за разом возникают в наших головах в зрелом возрасте. Они цементируют идеи, питают наше представление о себе и влияют на мировосприятие в целом. Эти мысли начинают определять то, как мы переносим трудности и справляемся с неприятностями, формируя, таким образом, установки, верования, привычки и зоны комфорта — они и побужда­ют нас пересказывать одно и то же по тысяче раз.

Все эти мысли увенчаны нашими взаимоотношени­ями с другими людьми — нашими симпатиями и анти­патиями, душевными травмами и ранами, радостями и разочарованиями, успехами и неудачами. Они тоже не­зримо присутствуют в виде историй, они закодированы в уме и теле. Они просто ждут своего времени, места и благоприятной ситуации, чтобы заявить о себе — словес­но или физически.